Соотношение неопределенностей Гейзенберга и свобода воли

Очевидно, что представления о свободе в рамках строгого детерминизма не соответствуют традиционным о ней представлениям, согласно которым «человек сам строит свое будущее». Таким образом, для разрешения этого противоречия, необходимо либо отвергнуть лапласовский детерминизм, либо согласиться с его выводом о существовании свободы воли лишь как иллюзии. Вторая возможность является в некотором роде более логичной (по крайней мере, на этом пути не возникает новых противоречий). Первая – более правильной, если мы хотим объяснить феномен свободы, не впадая при этом в фаталистические настроения.

Для того чтобы построить нефаталистическую картину мира, в котором есть место свободе и ответственности, необходимо признать, как минимум, неопределенность будущего. Другими словами, должно существовать множество высказываний относительно будущих событий, не являющихся до некоторого момента времени ни истинными, ни ложными. Свобода воли в этом случае ни что иное, как способность субъекта воздействовать на материальный мир таким образом, чтобы эти неопределенности выстраивались (определялись) в соответствии с его намерениями. При этом не отрицается существование множества высказываний о будущем, истинность или ложность которых определена за некоторое время до указываемого в них момента, - на такие события субъект оказывать воздействие не в силах. В частности, ложными являются все высказывания, противоречащие объективным законам природы, а истинными – отрицания ложных высказываний. Предложенная нами трактовка термина «свобода» во многом соответствует «бытовому» о ней представлению.

Таким образом, с целью преодоления фаталистических следствий лапласовского детерминизма, мы приходим к отрицанию однозначности причинно-следственных отношений, то есть, допускаем потенциальную неопределенность результата взаимодействия физических объектов или, другими словами, подлинную случайность. Подлинная случайность характеризуется тем, что она не сводится к действию множества каких-либо физических причин (пусть даже бесконечного). Следовательно, подлинно случайное явление не может быть объектом исследования физики, иначе как в форме выявления статистических законов распределения вероятности связанных с ним величин. Если же мы допустим, что нами обнаружены законы, позволяющие дать причинное объяснение явлению, казавшемуся ранее подлинно случайным, значит, оно перестает быть таковым в силу своего определения.

Здесь мы вплотную подходим к вопросу, являющемуся объектом спора детерминистов и индетерминистов: правомерно ли такое отрицание однозначности причинно-следственных связей? В «Философском словаре» индетерминизм определяется как учение, для которого «характерно отрицание всеобщего характера причинности (в крайней форме – отрицание причинности вообще)»[9]. На наш взгляд, такое определение не вполне верно. К индетерминистам в общем случае следует относить исследователей, отрицающих ту формулировку причинности, которая приводит к развитию лапласовского детерминизма. Таким образом, индетерминист, признающий всеобщую применимость принципа причинности, требует лишь переформулирования его таким образом, чтобы допустить элемент подлинной случайности в причинно-следственных отношениях. Такую трактовку термина «индетерминизм» диктует, на наш взгляд, лингвистический анализ этого термина (буквально – отрицание определенности). Соответственно детерминизмом условимся называть такую трактовку принципа причинности, в которой причина и следствие взаимно однозначно определяют друг друга.

Интересная попытка сочетать последовательный детерминизм с признанием свободы содержится в трудах классиков научного коммунизма. Энгельс пишет: "Не в воображаемой независимости от законов природы заключается свобода, а в познании этих законов и в основанной на этом знании возможности планомерно заставлять законы природы действовать для определенных целей… Свобода воли означает, следовательно, не что иное, как способность принимать решение со знанием дела»[4]. По нашему мнению, подобное определение свободы весьма спорно. С одной стороны, Энгельсом отрицается любая форма независимости субъекта от природных факторов, с другой – утверждается «возможность заставлять законы природы действовать для определенных целей». Энгельс как бы «не замечает» неразрешимость противоречия между лапласовским детерминизмом и активной деятельностью субъекта, а если и замечает, то не считает нужным его комментировать. Ленин, разбирая высказывание Энгельса, от себя добавляет: «Разберем, на каких гносеологических посылках основано это рассуждение. Во-первых, Энгельс признает с самого начала своих рассуждений законы природы… Во-вторых, Энгельс не занимается вымучиванием «определений» свободы и необходимости… Энгельс берет познание и волю человека - с одной стороны, необходимость природы - с другой, и вместо всякого определения, всякой дефиниции, просто говорит, что необходимость природы есть первичное, а воля и сознание человека – вторичное»[3]. Другими словами, вместо того, чтобы «вымучивать» определение, необходимо всего лишь абстрагироваться от противоречия свободы и необходимости? Зерно истины в этом есть: действительно, если на определенном этапе философских исследований антиномия так и не разрешена, от нее необходимо отвлечься. Однако прежде чем абстрагироваться, необходимо определиться по ряду ключевых вопросов своего понимания свободы и необходимости, в частности, следует выразить свое отношение к лапласовскому детерминизму.

Перейти на страницу: 1 2 3 4

Другое по теме

Нанотехнологии, наноматериалы, наноустройства
Краткая справка об авторе: профессор факультета вычислительной математики и кибернетики Московского государственного университета им. М.В.Ломоносова, ведущий научный сотрудник Института прикладной математики им. М.В.Келдыша РАН. Если уж стальной кубик или кристаллик соли, сложенный из одинаковых атомов, может обнаруж ...

Уравнения тяготения Эйнштейна
В специальной теории относительности в инерциальной системе отсчета квадрат четырёхмерного «расстояния» в пространстве-времени (интервала ds) между двумя бесконечно близкими событиями записывается в виде: ds2= (cdt)2 - dx2- dy2 - dz2 (7) где t — время, х, у, z — прямоугольные декартовы (пространственные) координаты. Эта ...

© Copyright 2013 -2014 Все права защищены.

www.guidetechnology.ru